Уважаемые товарищи! Средств на отключение рекламы у сайта нет: поэтому, для блокировки таковой, на вашем ПК используйте дополнение ADBlockPlus! || Comrades! Monetary resources to deactivate ADS on the Site doesn't have: however, to blocked all ADS, use for browsers on your PC this addon - ADBlockPlus! || Kameraden! Der Geldmittel für die Abschaltung der Werbung - Website wir nicht haben: also, Sie Reklame sperren auf Ihrem PC mit helfen ADBlockPlus! sind verwenden.

MENU
ШГ | ШАДРИНСК ГОРОДОК - А.Н. Зырянов. Крестьянское движеніе въ Шадринскомъ уѣездѣ, Пермской губерніи въ 1843 году


А.Н. Зырянов

КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНІЕ [1][а]
ВЪ ШАДРИНСКОМЪ УѢЗДѢ, ПЕРМСКОЙ ГУБЕРНІИ
въ 1843 году.[2]

Очеркъ по документамъ и свидѣтельствамъ очевидцевъ.



Электронная версия публикуется по оригинальному изданию — А.Н. Зырянов. «Крестьянское движеніе въ Шадринскомъ уѣездѣ, Пермской губерніи въ 1843 году», печатанной по постановлению Пермского Губернского Статистического Комитета в Типографии Пермского Губернского Правления (г. Пермь) в 1884 г. (на 93 страницах). Существует, так же, адаптированная версия, без дореволюционных букв (ъ, ѣ, ѳ, ѵ и др.), публиковавшаяся в хрестоматии «Шадринская старина — 1996» (стр. 116-191) — возможно и она появится в будущем на сайте. Примечания обозначенные цифрами взяты из оригинального издания, примечания обозначенные буквами добавлены при публикации электронной версии.



Учрежденіе министерства государственныхъ имуществъ было встрѣчено нашимъ простымъ народомъ съ недовѣріемъ, слѣдствіемъ котораго были вспыхнувшія смуты и волненія въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ по за-Уралью, въ Пермской и Оренбургской губерніяхъ, въ 1842 и 1843 годахъ. Первоначальная сутятица происходила въ апрѣлѣ 1843 въ Ирбитскомъ, Камышловскомъ и частію Шадринскомъ уѣздахъ (изъ нихъ о послѣднемъ помѣщена была мною бѣглая замѣтка въ «Пермскомъ Сборникѣ» за 1860 годъ, въ отдѣлѣ IV, на стр 13).

Свѣдѣнія о Шадринской катастрофѣ, удалившейся отъ насъ уже на тридцать пять лѣтъ съ лишкомъ, сверхъ личныхъ наблюденій, взяты мною частью изъ архивныхъ дѣлъ разныхъ присутственныхъ мѣстъ Шадринскаго уѣзда, къ осмотру которыхъ я былъ допущенъ въ 1852 году, и частью изъ разсказовъ очевидцевъ и современниковъ, помнящихъ это время свѣжо и живо. Подлинныя дѣла о крестьянскихъ волненіяхъ на берегахъ рѣкъ Исети, Течи и Міяса въ 1842 и 1843 годахъ — хранились въ нѣсколькихъ томахъ въ архивѣ Шадринскаго бывшаго уѣзднаго суда, гдѣ, въ сильный пожаръ, испепелившій городъ Шадринскъ въ августѣ 1870, всѣ они сгорѣли безъ остатка.

Изъ тридцати волостей Шадринскаго уѣзда, семь находились въ 1843 въ самомъ вихрѣ волненія, а шесть отбунтовавъ за 11 мѣсяцевъ предъ этимъ въ 1842, находились теперь въ сторонѣ простыми зрителями событія. Въ Шадринскомъ уѣздѣ ни прежде, ни послѣ не было помѣщиковъ, а потому населеніе тамошнее не было знакомо съ крѣпостною зависимостью. Только въ селѣ Больше-Канашскомъ были опознаны однимъ владѣльцемъ нѣсколько семей, сбѣжавшихъ сюда для водворенія крестьянъ въ первой половинѣ XVIII вѣка, къ которымъ пріѣхалъ на осѣдлое житьё и самъ помѣщикъ, разсчитывая на пустопорожнія земли; но здѣсь онъ умеръ, а наслѣдники его, за условный выкупъ, освободили крестьянъ отъ обязательныхъ отношеній къ себѣ, и горсть ихъ извѣстная у туземцевъ подъ именемъ «боярскихъ», стала называться съ того времени и теперь называется свободными хлѣбопашцами или государственными крестьянами, водворёнными на собственныхъ земляхъ. Теперь будемъ группировать факты.



I.

Поводы къ волненіямъ. — Челябинскіе слухи. — Дѣйствія временнаго отдѣленія
Шадринскаго земскаго суда. — Слобода Батуринская. — Неудачныя мѣры къ усмиренію
волненій. — Осада Батуринской церкви. — Безсиліе отрядовъ. — Розыски, истязанія, пытки.


Искры волненія 1842 года въ Шадринскомъ уѣздѣ таились въ народѣ до слѣдующаго, 1843 года. При первой водополицѣ, какъ и прежде, онѣ вспыхнули мгновенно и одновременно въ разныхъ деревняхъ. Ещё въ первыхъ числахъ марта 1843 возникли между крестьянами Челябинскаго уѣзда, сосѣдняго съ Шадринскимъ, открытые толки о томъ, что «продаютъ ихъ какому-то барину Кульнёву». Прослышавъ объ этомъ, стали они сходиться на самовольные сходы въ своихъ деревняхъ разглашать возмутительныя бумаги и оказывать мало-по-малу грубость и неповиновеніе мѣстному волостному и сельскому «деревенскому» начальству, явно пренебрегая ихъ распоряженіями. Шадринскій земскій исправникъ Черносвитовъ, извѣстясь о такихъ слухахъ и опасаясь за спокойствіе своего края, по примѣру предшествовавшаго года (такъ какъ нѣкоторыя Челябинскія деревни отстояли отъ Шадринскихъ только за шесть вёрстъ), донёсъ 19 марта Пермскому губернатору И.И. Огарёву о полученныхъ имъ свѣдѣніяхъ. Огарёвъ передалъ это извѣстіе, въ свою очередь, съ эстафетою Оренбургскому губернатору, а въ Шадринскій уѣздъ послалъ, между тѣмъ, губернскаго лѣсничаго маіора Эллерта, поручивъ ему, совмѣстно съ исправникомъ, принять всѣ мѣры къ удержанію крестьянъ въ повиновеніи, стараясь притомъ въ дѣйствіяхъ и наблюденіяхъ своихъ сохранять единство и избѣгать всякой преждевременной огласки, чтобы не возбудить въ крестьянахъ какого нибудь сомнѣнія и не поколебать ихъ спокойствія.

Шадринскій исправникъ, доставляя отчётъ о слухахъ Пермскому губернатору, имѣлъ уже въ виду, что въ Кислинской волости, Челябинскаго уѣзда, распространены въ народѣ какія-то бумаги возмутительнаго свойства, найденныя по обыску у одного крестьянина, по фамиліи Плотникова, въ мѣшкѣ, насыпанномъ пшеницею, и потому, съ возникновеніемъ въ Челябинскомъ уѣздѣ возмущенія, онъ не ручался за спокойствіе и Шадринскаго, такъ какъ граница послѣдняго простиралась слишкомъ на сто вёрстъ въ поперечникѣ. Такія опасенія его не были напрасны, какъ показали послѣдствія.

Оренбургскій губернаторъ Талызинъ 24 марта увѣдомилъ Огарёва, что о безпорядкахъ въ Челябинскомъ уѣздѣ онъ имѣетъ оффиціальныя донесенія мѣстной власти; что онъ боленъ, не можетъ выѣхать самъ на мѣсто, и потому командировалъ туда управляющаго Оренбургскою палатою государственныхъ имуществъ Львова, снабдивъ его наставленіемъ, какъ вести себя при этомъ случаѣ. Притомъ онъ усмотрѣлъ изъ донесеній Челябинскаго уѣзда, что крестьяне не желаютъ противиться волѣ начальства, а не подписываютъ приговоровъ только на разные законные сборы, подозрѣвая ихъ добросовѣстность. Это относилось къ раскладкѣ общественнаго сбора, помѣщённаго въ окладныхъ листахъ, подъ особою рубрикою, на жалованье должностнымъ лицамъ и на содержаніе волостныхъ и сельскихъ управленій. Затѣмъ «дальнѣйшихъ противодѣйствій непредвидится», заключилъ губернаторъ Талызинъ.

А на дѣлѣ, между тѣмъ, было совсѣмъ другое. Народъ находился въ самомъ возбуждённомъ состояніи. Вопервыхъ онъ не сочувствовалъ общественнымъ запашкамъ, завести которыя вдругъ отъ него потребовали. Во-вторыхъ, онъ противился введенію картофеля, неотвѣчавшаго религіозному воззрѣнію на сей овощъ раскольниковъ. Втретьихъ, народъ изумился при видѣ форменныхъ кафтановъ съ галунами и свѣтлыми пуговицами, надѣтыхъ на писарей и мужиковъ-начальниковъ. Все это, вмѣстѣ взятое, окончательно затуманило крестьянскій здравый разсудокъ. Но самымъ важнымъ поводомъ къ волненію послужили пущенныя въ тёмный народъ подложныя «грамотки», распространённыя неизвѣстными злонамѣренными людьми въ Челябинскомъ уѣздѣ. Эти «грамотки» были очень безграмотны и безтолковы. Образчики ихъ губернаторъ Талызинъ препроводилъ къ начальнику Пермской губерніи. До содержанія ихъ трудно добраться. Тутъ есть и приглашеніе отъ неизвѣстнаго лица волостнымъ и сельскимъ властямъ и другимъ должностнымъ лицамъ оказать пособіе этому неизвѣстному лпцу; извѣстіе о передачѣ крестьянъ какому-то господину Куликову или Кульнёву, которому будто бы они проданы и должны принадлежать по праву покупки; обѣщаніе имъ тройнаго жалованья и награды крестами и медалями. Въ числѣ прочихъ безсмыслицъ, помѣщено ещё, что «господинъ» будетъ требовать отъ поселянъ мужскаго пола большую для него запашку земли и непомѣрные оброки, а женщинъ присудитъ ткать для себя большое количество холста мѣдными бердами и челноками. Впрочемъ, приводимъ цѣликомъ эту чепуху.

1. «Указъ его императорскаго величества самодержца Всероссійскаго и проч. и проч. и прочая. Святѣйшаго правительствующаго синода: слушавъ записку главнаго штаба, приказали: генералъ-губернатору разныхъ орденовъ кавалера генералъ губернатора, военному губернатору, гражданскому губернатору пояснить управляющимъ государственной и казённой, уголовной, гражданской и губернскому правленію; предписать окружнымъ начальникамъ: Стерлитамацкому, Белебейскому, Бузулуцкому, Троицкому, Челябинскому взять большое вліяніе, на себя обязанность предлагать волостнымъ правленіямъ, сельскимъ расправамъ и отправиться самолудшимъ помощникамъ взять подписки съ жителей отъ 200 домохозяевъ и представить въ палату государственныхъ имуществъ. Свода законовъ §258, статьи 487; уложенія Петра Великаго, статьи 1, 3, 4, 7 принадлежатъ сіи крестьяне въ удѣльную контору и распоряжаться будутъ ими. Подписалъ главнаго штаба генералъ фельдмаршалъ, разныхъ орденовъ кавалеръ финансовъ и подлинное его императорскаго величества рукой: Николай Первый».

2. «Предложеніе палатѣ государственныхъ имуществъ волостнымъ правленіямъ и сельскимъ расправамъ. Внушить жителямъ, какъ можно стараться привести къ подпискѣ и говорить, яко бы сѣять двѣ десятины общественнаго хлѣба по запашкѣ, за то стараніе получать тройное жалованье, и ихъ подвести подъ господина министра Куликова и съ каждаго вѣнца съ нихъ будетъ положено работа по три десятины хлѣба: 1 пшеницы, 2 ярицы, 15 овса; по три лехи[б] льну, который обработывать женщинамъ, напрясть, выткать хорошою работою полотна, имѣть снасть, для тканія берда имѣть мѣдныя, и челноки такой же мѣди; и надъ крестьянами будутъ надсмотрщики у ста вѣнцовъ и хлѣба представлять въ магазину господскую и отъ двадцати вѣнцовъ, а если которой не можетъ исполнить сего, то на господскую работу три дня, на себя три дня; на господина положатся урочныя работы. И какъ можно гг. начальники постараются пожалуйста какъ можно и привесть ихъ какимъ нибудь способомъ къ присягѣ; сказать о нодушныхъ податяхъ и донести вообще съ рапортомъ присяжные листы и доставить тѣхъ людей, которые будутъ разглашать о сёмъ жителямъ. того схватить и представить въ окружное правленіе. Пожалуйста, гг. начальники, постарайтесь! Ещё какъ вы выполните, то пришлются вамъ за услугу кресты и медали».

Мудрено ли послѣ этой нелѣпицы отупѣть и вскружиться тёмной головѣ неграмотнаго крестьянина! Онъ вдругъ сдѣлался остороженъ, недовѣрчивъ не только къ ближайшему своему начальству, и въ особенности къ писарямъ, но и къ людямъ разсудка, склонявшимъ его къ порядку и законности. Въ цѣляхъ самозащиты и самоохраны, крестьяне стали вымогать и настоятельно требовать отъ сельскихъ властей мнимый указъ о передачѣ ихъ «господину» и отказались отъ составленія и подписи какихъ бы ни было приговоровъ для административныхъ падобностей, говоря при этомъ открыто и гласно, что всё это дѣлается «для барина и ложно»[3].

Когда, гдѣ и кѣмъ составлены бумаги возмутительнаго свойства — неизвѣстно и судомъ не раскрыто. По свѣдѣніямъ, имѣвшимся впослѣдствіи въ рукахъ Шадринской военно-судной коммиссіи, обнаруживалось только, что бумаги эти будто бы получены какимъ-то скрывшимся крестьяниномъ отъ неизвѣстнаго арестанта въ Камышловскомъ тюремномъ замкѣ[4]. Но правда ли это — опять неизвѣстно. Характеръ бумагъ, какъ видно изъ нихъ, вообще ядовитый, хотя и безсмысленный и написанъ подъ тонъ мужичій, если не безграмотнымъ дуракомъ, то толковымъ негодяемъ, искавшимъ смутъ и безурядья, во вредъ и гибель благосостоянію и спокойствію массы.

Сколько содѣйствовало въ Шадринскомъ уѣздѣ къ распространенію ложныхъ слуховъ и толковъ о мнимомъ удѣлѣ близкое сосѣдотво пограничныхъ селеній Челябинскаго уѣзда, столько же помогалъ личными дѣйствіями заводчикъ Челябинскаго бунта, Воскресенскій крестьянинъ Ивань Ѳадешинъ, по прозванію Лысый, постоянно шлявшійся съ проповѣдью объ удѣлѣ по деревнямъ здѣшнимъ для подстрекательства жителей къ возстанію. Пойманный, наконецъ, въ Шадринскѣ и допрошенный тамошнимъ городничимъ, онъ показалъ, что пріѣхалъ, сюда въ качествѣ повѣреннаго отъ общества крестьянъ разныхъ волостей, насчётъ причисленія ихъ въ какой-то удѣлъ, для подачи всеподданнѣйшаго прошенія государю. Отсюда Лысый препровождёнъ въ Челябинскую военносудную коммиссію, и тамъ присуждёнъ въ каторжную работу на продолжительный срокъ.

Апрѣль мѣсяцъ ознаменовывается уже открытыми движеніями крестьянъ въ, разныхъ деревняхъ и селеніяхъ Шадринскаго и Челябинскаго уѣздовь. Въ среду на страстной недѣлѣ великаго Поста (7 апрѣля І843) засѣдатель Батуринской волости доносилъ Шадринскому окружному управленію, что въ селѣ Кабанскомъ и окрестныхъ съ нимъ деревняхъ возникаютъ сильныя безпокойства, составляются сборища для какихъ-то совѣщаній и обнаруживаются угрозы противъ сельскаго начальства. И дѣйствительно: сборища и угрозы эти были опаснаго характера. Они обнаружились въ этотъ день въ двухъ селеніяхъ: Бабанскомъ, Батуринской волости, и Песчано-Таволжанскомъ, Бѣлоярской волости, смежныхъ между собою и съ селомъ Травянскимъ Челябинскаго уѣзда. Въ Таволжанскомъ селѣ до 700 человѣкъ собравшихся крестьянъ ворвались въ сельское управленіе, арестовали писаря, а шкафъ съ дѣлами разбили желѣзнымъ ломомъ и выбросили изъ него дѣла и бумаги, отыскивая въ нихъ какой-то указъ за 1802 годъ, якобы о поступленіи ихъ въ удѣльное вѣдомство. Бумаги и дѣла разбирали и читали здѣсь Челябинскіе грамотѣи, пріѣхавшіе сюда по приглашенію здѣшнихъ крестьянъ. Въ это время одинъ изъ крестьянъ сообщилъ толпѣ, что 8 апрѣля будутъ изъ Шадринска въ Батуринскую слободу тамошніе чиновники, которыхъ надобно допросить «порядкомъ», и потому не худо бы всѣмъ имъ, какъ и собранію Кабанскому, отправиться завтра туда.

Въ Кабанскомъ селѣ 7 апрѣля собрался тоже многолюдный сходъ, куда, для развѣдки происходившаго и прекращенія по-возможности безпорядковъ, Батуринскій волостный писарь Самсонъ Толшинъ послалъ своего старшину Богачёва. Его приняли тамъ крестьяне съ видимымъ нерасположеніемъ и явнымъ невниманіемъ. Сперва спросили они его о содержаніи и значеніи прибитыхъ на стѣнахъ таблицъ, о количествѣ слѣдуемыхъ и взыскиваемыхъ съ нихъ податей и повинностей, потомъ сшибли его съ верховой лошади и били безжалостнымъ образомъ, спрашивая въ то же время о бердахъ и челнокахъ, совершенно ему неизвѣстныхъ. Когда же отозвался онъ насчётъ послѣднихъ незнаніемъ, раздѣли его донага, увели къ колодцу, обливали холодною водою и привязали ко столбу, какъ какого-нибудь преступника. Къ ночи заковали его въ конскія путы (желѣза) и оставили ночевать подъ карауломъ въ крестьянской избѣ. На другой день, по утру 8 апрѣля, повторили они надъ нимъ тѣже истязанія и водили потомъ въ поле къ какому-то логу, гдѣ было у нихъ какое-то секретное сборище для сговора, который, однакожь, тутъ не состоялся. Отсюда отправили старшину въ Батуринскую слободу, гдѣ переводили его изъ волости въ расправу, и изъ расправы въ волость, съ безпрерывнымъ требованіемъ того присяжнаго листа, но которому присягалъ онъ «подъ барина». Этотъ несчастный старшина вырвался отъ нихъ, только по усмиреніи волненія.

Въ Батуринской слободѣ, резиденціи волостнаго и сельскаго управленій, сборище крестьянъ 8 апрѣля возросло до значительной цифры по поводу разнёсшихся слуховъ о пріѣздѣ сюда въ этотъ день уѣздныхъ чиновниковъ изъ города Шадринска. Кромѣ крестьянъ, составляющихъ собственно Батуринскую волость, много находилось ихъ здѣсь изъ сосѣднихъ волостей: Каргопольской, Бѣлоярской и Уксянской. Отсюда-то и разлился потокъ безпорядковъ во всѣ южныя стороны Шадринскаго уѣзда, расположенныя по правую сторону теченія рѣки Исети въ долинахъ между рѣкъ Течи, Міяса, Барнёвки и Солодянки.

Не въ шутку встревожились и жители Шадринска отъ Батуринскихъ безпокойствъ, опасаясь вредныхъ послѣдствій ихъ, не менѣе Пугачёвскаго бунта, бывшаго здѣсь въ 1774 году.

— Знаете ли вы новость? спрашивали горожане одинъ другаго при встрѣчахъ.

— Нѣтъ, не знаю! было отвѣтомъ.

— Вѣдь за Исетью бунтъ у мужиковъ и хуже прошлогодняго.

— Гдѣ за Исетью?

— Въ нашемъ уѣздѣ, возлѣ Челябинской границы.

— Что вы? да давно ли былъ бунтъ по сю сторону Исети?

— Тотъ былъ да сплылъ, а теперь другой завёлся, и получше, говорятъ прежняго.

— О чёмъ же мужики бунтуютъ?

— Опять о пресловутомъ удѣлѣ по поводу посѣва картофеля и заведенія хлѣбныхъ общественныхъ запашекъ.

— Да они одурѣли! Кто это имъ натолковалъ объ удѣлѣ, котораго нѣтъ здѣсь, не было и не будетъ.

— Изъ Челябинскато уѣзда. Тамошніе мужики давно столковались на сходахъ, чтобы не допускать боярскаго господства, и вотъ теперь открыто объявили себя противъ всякаго начальства.

— Это я слышалъ. Что же дѣлаетъ наше чиновничество? Отчего не ѣдетъ оно прекращать безпорядки?

— Исправнікъ вернулся только изъ-за рѣки, и ѣдетъ опять въ Батурину, какъ слышно.

— Надо ѣхать ему, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.

— Конечно. Съ мужиками вѣдь, какъ съ баранами, скоро не сладишь.

Уѣздное чиновничество ждало волненія не съ Батуринской стороны, а со стороны Верхтеченской, со стороны юго-западной, гдѣ селенія Песчанскаго общества ближе прилегали къ деревнямъ Челябинскимъ, гдѣ чаще производились сношенія крестьянъ между собою и гдѣ наблюдалъ тогда за порядкомъ и спокойствіемъ Шадринскій исправникъ Черносвитовъ. Но волненіе вспыхнуло совсѣмъ въ другомъ мѣстѣ, и именно въ сёлахъ. Песчано-Тавалжанскомъ и Кабанскомъ, какъ выше мы замѣтили.

Помощникъ окружнаго начальника — Данилевскій, ѣздившій съ исправникомъ для содѣйствія ему въ Верхтеченскую волость, по возвращеніи оттуда, донёсъ окружному начальнику, что въ волостяхъ Верхтеченском Уксянской и Бѣлоярской, въ которыхъ онъ былъ, нашёлъ крестьянъ въ тревожномъ духѣ, расположенномъ къ упорному сопротивленію: они собираются толпами изъ разныхъ мѣстъ и идутъ въ центры волостей массами или партіями, съ кольями, ружьями и пиками. Даниловскій увѣщевалъ и вразумлялъ ихъ, но они не обратили на это никакого вниманія, а напротивъ, «произносили грубости и дерзости». Въ деревнѣ же Лебяжьей, Уксянской волости, Данилевскій былъ окружёнъ толпою крестьянъ, отказавшихъ ему въ дачѣ лошадей, и съ трудомъ могъ высвободиться отъ нихъ и выѣхать изъ деревни.



[1] Авторъ назвалъ свой очеркъ «Картофельнымъ бунтомъ», вѣроятно, подражая М. И. Семевскому. Но, вопервыхъ, это названіе хотя и оглушительное, но выдуманное и въ народѣ неупотребляющееся; вовторыхъ, какъ убѣдится самъ читатель, о картофелѣ говорится въ очеркѣ менѣе всего или почти ничего; въ третьихъ народъ называетъ всѣ эти печальныя событія «заворохою», «бунтовкою», «бунтовымъ годомъ». Ред.

[2] Настоящая статья была напечатана въ 1879 году въ журналѣ Древняя и Новая Россія. Перепечатывая её въ календарь редакція руководствовалась слѣдующими соображеніями: 1) журналъ, въ которомъ она была напечатана, издавался весьма — недолго и крайне мало распространёнъ, 2) на страницахъ календаря желательно собрать наиболѣе выдающіяся статьи о Пермскомъ краѣ.

[3] Изъ донесенія Шадринскаго исправника Пермскому губернатору отъ 19 марта 1843, № 75.

[4] Изъ приговора Шадринскаго военнаго суда, составленнаго 28, 29, 30, 31 декабря 1843 года.

[а] Семевский Михаил Иванович (1837—1892), общественный деятель и писатель, обучался в Полоцком кадетском корпусе и дворянском полку; служил офицером в л.-гв. павловском полку; находясь в 1855-1856 гг. в Москве, вращался преимущественно в кругу литераторов, а также слушал лекции профессоров Московского университета. Ср. автобиографию С. в «Русской Старине» 1892 г.; В. Тимощук, «С., основатель исторического журнала «Русская Старина» (СПб., 1895).

[б] Леха — гряда полосами. Местами (Саратовской губ.) загон разбивается бороздами на Л., полосы сажени в 2 шириною, чтобы не было обсевков, и каждая Л. засевается враз. В конце московского периода (XVII в.) лех служил поземельной мерой = 1/8 осмака, а последний составлял 1/8 выти. Ныне в Пермской губ. Л. — мера земли в 1/12 дес., а в Казанской губ. — полоса в 80 саж. длины, 4 саж. ширины, или 320 кв. саж., т. е. по 7,5 Л. в десятине.


Страницы 1-8.







Яндекс.Метрика
Valid CSS!

Онлайн всего: 1
Гостей: 0
Пользователей: 1
schadrinsk